Анна Фрейд. Теория и практика детского психоанализа. Том 2 >> Фетишизм Как было показано в предыдущих разделах, детское открытое перверсивное поведение в той же мере может быть частью его системы защиты, в како...
Фетишизм Как было показано в предыдущих разделах, детское открытое перверсивное поведение в той же мере может быть частью его системы защиты, в какой выражением его сексуальных потребностей. Этот двойственный аспект становится еще более очевидным в феномене, описанном как фетишизм у детей, который получил заслуженное внимание в психоаналитической литературе. Хотя существует много разногласий в немаловажных вопросах, большинство авторов разделяют мнение, что, хотя <детский фетишизм напоминает фетишизм взрослых>, детский фетиш - это <только стадия в процессе, которая может привести, а может и не привести к взрослому фетишизму> (Sperling, 1963). Вульф (Wuiff, 1946) выражает это очень убедительно, говоря, что эти <ненормальные проявления. . . в преэдиповой стадии по своей психологической структуре не что иное, как простое реактивное образование на запрещенные или неудовлетворенные инстинктивные импульсы>. Он утверждает, что в то время как <проявления фетишизма у маленьких детей довольно распространены>, их психологическая структура <отличается> от взрослого фетишизма. Здесь, как в и случаях, описанных выше, очевидно, что использование того же термина для проявлений у детей и взрослых ведет к ошибочным утверждениям, что схожесть поведения между ними обусловлена соответствующей метапсихологической идентичностью. Что у ребенка со взрослым фетишистом есть общего, так это тенденция катектировать некоторый предмет или некоторую часть его собственного тела или тела другого человека с большим количеством или нарциссического, или объектного либидо. В зависимости от силы катексиса предмет или часть тела принимает статус объекта или его части, удовлетворяющего потребность, и становится неотъемлемым от индивида. Во взрослой психопатологии эта ситуация хорошо известна аналитикам. У взрослого фетишиста часть объекта, символизируемого фетишем, признается как воображаемый пенис фаллической матери, с которым индивид связан сексуальным удовлетворением. Рассматривая пассивных гомосексуалистов, я указала ранее, что пенис мужчины - партнера сам по себе может иметь статус фетиша, представляя собственные мужские атрибуты индивида, которые были перемещены на другого мужчину. Сексуальное возбуждение и сексуальное удовлетворение в этом случае также неразрывно связаны с фетишем, который ищется по принуждению. При отсутствии фетиша индивид страстно желает сексуального удовлетворения, он чувствует себя лишенным чего - то и кастрированным.
Именно в этом отношении различие между собственно взрослым фетишем и детским гиперкатектированным объектом - фетишем становится первостепенным. В то время как фетиш взрослого служит единственной цели и играет центральную роль в извращенной сексуальной жизни, фетиш - объект ребенка имеет множество символических значений и обслуживает целый ряд разнообразных целей ид и эго, меняющихся в зависимости от стадии развития, на которой в данный момент находится ребенок. Во время кормления грудью и отнятия от груди, например, любой предмет (такой, как кукла и др. ) может стать гиперкатектированным и неотъемлемым, что, с одной стороны, обеспечивает детское оральное удовольствие, а с другой - предотвращает или снижает рост страха отделения, за счет того, что гарантируется непрерывное удовлетворение. Согласно Вульфу (Wuiff, 1946), ценность фетиша в это время заключается в том, что он <представляет замену тела матери и особенно ее груди>. На следующей стадии гиперкатектированный предмет, обычно в форме мягкой игрушки, подушки, одеяла и т. д. , становится <промежуточным объектом> (Winnicott, 1953). Он наполнен в равной степени нарциссическим и объектным либидо. Этот предмет в целях распределения либидо заполняет разрыв между собственной личностью ребенка и его матери. Согласно Винникоту, эти феномены свойственны детской природе и являются <частью нормального эмоционального развития>. Согласно Мелитте Сперлинг (1963) они являются <патологическими проявлениями специфического нарушения в объектных отношениях>. На них оказывают прямое влияние бессознательные чувства матери и ее открытое отношение. Это же провоцирует их развитие. Именно у маленьких детей встречаются трудности в вечернее время, когда пора ложиться спать. Эти <промежуточные> или <фетишистские> объекты играют особенно полезную роль в установлении обязательных условий для засыпания, а именно: перевод интереса от мира объектов на себя.
Как долго этот детский псевдофетишизм является предстадией и последующей реальной перверсией - остается вопросом, на который до сих пор ни один автор не дал удовлетворительного ответа. С точки зрения анализа соответствующих взрослых случаев - нет сомнений в раннем происхождении их фетиша и его устойчивой природы, безотносительно к тому, представлен ли он частью тела, особенным кусочком или частью одежды, ботинком или перчаткой или, в особенных случаях фетишизма у взрослых, шумом, который, если проследить его путь, был произведен матерью. С другой стороны, с позиции клинического опыта работы с детьми равно очевидно, что количество детских фетишей намного больше, чем истинных фетишей в будущем. Это означает, что многие инфантильные феномены фетишизма связаны с особенными фазами развития и исчезают, когда специфические потребности ид или эго, обслуживаемые ими, с возрастом исчезают. Как было упомянуто выше, в случае трансвестизма ближайшие ко взрослым перверсиям формы практики, а следовательно, и наиболее постоянные, - это те, в которых рассматриваются не защита и эго, а первостепенно важные инстинктивные потребности, например те, которые с самого начала сопровождались безошибочными знаками сексуального возбуждения и служили в качестве главного выхода, вокруг которого была организована вся сексуальная жизнь ребенка. В литературе нет недостатка в описании такого рода случаев. Дальнейшая иллюстрация - это случай четырехлетнего мальчика, описанный Анной Фрейд и Софи Данн (Sophie Dann). Этот мальчик был сиротой. В его воспитании не участвовал человек, выполняющий роль матери. У него появилось навязчивое сосание, мастурбация, аутоэротизм и объекты - фетиши, используемые для удовлетворения. <Во время сосания вся его страсть была сконцентрирована на поверхности фланелевых тряпочек и полотенец. Он их сосал, когда они висели на крючках. . . . в качестве фетиша он выбрал использованные детские нагрудники. Он ритмично тер их о свой нос, держа все шесть драгоценных
Анна Фрейд. Теория и практика детского психоанализа. Том 2. М., 1999.
azps@azps.ru